Дорогами войны

Эмоции, идущие от сердца, из глубины души… Читая воспоминания ветерана Белорусской железной дороги Раисы Гуринович, невозможно оставаться равнодушным. В этих строках оживают события Великой Отечественной – без ретуши и пафоса. Война коснулась судеб самых близких для Раисы Александровны людей – настоящих героев своего времени. Об этом она написала в письме.

Александр Гуринович

«…Та июньская ночь пронеслась, как одно мгновение. Едва начало светать, моя бабушка Мария Калацкая проснулась от страшного сна. Сердце бешено стучало в груди. Словно наяву, перед глазами была эта жуткая картина: пожар поглощал все вокруг, а она звала детей: «Оля! Соня! Виня! Аня!». А еще мужа: «Илья, Илья, Илья!»…
Женщина взглядом окинула комнату: дети спали, муж – тоже. Не было только старшей дочери Ольги – она работала в Слуцке стрелочницей. Накануне ее отправили в Жлобин на курсы дежурных по станции. Мария разбудила сына: «Виня, сынок, сегодня ты будешь помогать пастуху пасти коров». Мальчик нехотя поднялся, умылся, выпил молока и ушел на пастбище.
Прошло несколько часов. Солнце начало припекать. И вдруг вся деревня услышала грозный рев самолета. Местные не придали этому значения: «Это наш, советский!». Но когда самолет подлетел ближе, увидели черные кресты. А потом «немец» открыл огонь по деревне и по полю. К счастью, Виню не зацепило. Через пару дней в деревне Живоглодовичи (ныне – Первомайск Солигорского района) появились фашисты. Семья Марии ушла в лес. Дедушка Илья был коммунистом и членом сельсовета, поэтому оставаться дома было опасно. Как только оккупанты вошли в Живоглодовичи, Мария произнесла пророческую фразу: «Если не уйдут через три дня, будут здесь три года». Так и вышло.
Мой отец Александр Гуринович работал на железной дороге кондуктором. Жил на съемной квартире в Осиповичах. Город бомбили в первые дни войны. Враг наступал. Однажды отец вернулся из Минска и сразу же направился в здание Осиповичского отделения движения. Там никого, а все кабинеты нараспашку. В отделе кадров в стопке трудовых книжек нашел свою. Долго искал профсоюзный билет. И бегом на вокзал – эвакуация шла полным ходом: увозили людей, архивы, все самое ценное.

Ольга Калацкая

Начало войны застало мою маму Ольгу Ильиничну в Жлобине. В легком летнем платье ее эвакуировали на Ярославскую железную дорогу. Там она начала работать в паровозной колонне особого резерва НКПС. Трудилась, к слову, вместе с легендарной Еленой Чухнюк. Колонны доставляли различные грузы: технику для нужд фронта, уголь, продовольствие. «Зимой, – вспоминала Ольга Ильинична, – морозы доходили до минус 45–500С. Чтобы спасти лицо от обморожения, вязали балаклавы – так лицо, кроме глаз, было полностью закрыто».
Мой отец Александр Брониславович тоже оказался на Ярославской железной дороге. Был дежурным по станции Буй. Там и приметил красивую девушку с длинными косами. 21 февраля 1942-го молодые поженились. Свидетельство № 14, выданное ЗАГСом города Буй и написанное зелеными чернилами, я храню до сих пор. Мама оставила свою фамилию – Калацкая. А уже на следующий день, 22 февраля, отца призвали на службу в армию.
Ольга Ильинична перешла работать в санитарный поезд № 1010. Приходилось и вагоны топить, перетаскивая уголь, на носилках грузить раненых, перевязывать раны, обрабатывать их. Самый страшный эпизод войны, как вспоминала мама, произошел под Сталинградом. Фашистский самолет начал бомбардировку санитарного поезда. Один из снарядов попал в вагон с медикаментами. Начался пожар. Из-за повреждения рельсов поезд остановился. Раненые (кто мог передвигаться) выскакивали из вагонов, персонал – тоже. Фашистский летчик начал стрелять по людям. Вокруг голая степь – спрятаться негде. Мама стояла, а перед глазами – красные огоньки трассирующих пуль. Описывая эту трагедию, она повторяла: «Никогда так не хотелось жить, как в тот момент».
Санитарный поезд вывозил обессилевших от голода, холода и страха людей из блокадного Ленинграда. Их возраст порой было трудно определить. Умиравших оставляли на ближайших станциях. Пришлось маме помогать и тем, кто получил ранения на Малой земле, – плацдарме в районе Новороссийска. Вспоминала она и французских летчиков из эскадрильи «Нормандия – Неман». Те, у кого были легкие ранения, играли на гитаре, поднимая дух товарищей…
А отец больше всего жалел детей, которые подходили к вагонам и просили хотя бы корочку хлеба. Солдаты делились своим скудным пайком, чтобы хоть как-то помочь изможденным ребятишкам.
Несмотря на трудности войны, почта работала четко. Переписка между родителями длилась долго, но потом вдруг оборвалась. В 1944-м, во время освобождения Беларуси, папина часть стояла в Барановичах. Командир дал отцу три дня увольнения. Он сразу помчался в Живоглодовичи. Бабушка очень удивилась, когда во двор зашел высокий мужчина в железнодорожной шинели и поздоровался с ней.
– Вам кого? – спросила она.
– Я ищу Олю Калацкую.
– А кем Вы ей приходитесь?
– Я ее муж.
– Мы сами о ней ничего не знаем, – вздохнула бабушка и пригласила зятя в дом.
Он достал из вещмешка хлеб, консервы, кусковой сахар. Поужинали, поговорили. Дед Илья Алексеевич Калацкий умер от тяжелого ранения 22 февраля 1945 года. Похоронен в братской могиле в городе Кибартай в Литве.

Дядя Антон Брониславович

Однажды летом 1944-го пришло сразу два письма: от дочери Оли и зятя Александра. Сколько же было радости! Переписка между супругами возобновилась, но увиделись они только через год после войны. Победу отец встретил в Венгрии. Радость была неописуемая: солдаты плакали, обнимались, стреляли в воздух. Но отец сразу домой не вернулся. Его отправили на советско-японскую войну. Мама оказалась в Москве. Отец тяжело заболел и долго лежал в госпитале в Караганде. После выздоровления ему предложили работать в московском метро дежурным по станции. Но выжить в городе в то время было очень трудно, и они с мамой решили вернуться в родную Беларусь. Отца назначили начальником пассажирского поезда в Барановичах. Затем его перевели в Могилевское отделение, и семья стала жить в Осиповичах. Отец награжден орденом Отечественной войны II степени. На железной дороге он работал 55 лет.
Коснулась война и судеб других родственников. Мой дядя Виня (Виктор Калацкий) 14-летним подростком по заданию партизан под обстрелами немцев спиливал телеграфные столбы, чтобы вывести из строя связь. Тетя Соня была связной. Папин брат Антон Брониславович ушел с женой в партизаны. Не один раз рисковал жизнью. За взятие в плен важного немецкого офицера награжден орденом Красной Звезды. Также он гордился орденом Славы III степени, орденом Отечественной войны І степени, медалями. Троих его детей от расстрела фашистами спасла сестра Геля. 20-летняя девушка умоляла немцев пощадить племянников, стоя на коленях. Брата отца Петра Брониславовича трижды отправляли в Германию на принудительные работы. И он трижды сбегал оттуда, чудом остался жив.
Родители воспитали троих детей. Мы выросли, слушая тяжелые воспоминания о войне родных и соседей. Уже давно нет родителей, их братьев. Отец с матерью не дожили до золотой свадьбы всего год. Сказались болезни, война.
Я шутила: «Мама, будем праздновать золотую свадьбу, думай, чью фамилию возьмешь». А когда в военкомате ей вручали юбилейную медаль, она гордо сказала: «Если понадобится, мы еще по-
воюем!».

Раиса ГУРИНОВИЧ

Яндекс.Метрика