Сентябрь
Пн
27
2021

Жизнь под прицелом орудий

Еще в школьные годы я побывал на встрече с литератором Виктором Артемьевым, который пришел к нам в лицей пообщаться с учащимися филологических классов. Виктор Иванович – могилевчанин, член Союза писателей Беларуси, автор интересных рассказов, стихов, краеведческих очерков и публицистических статей. Узнав, что я из Дрибинского района, он рассказал про деревню с необычным названием Темный Лес. После чего поделился историей о железнодорожниках, которые работали на одноименной станции в годы Великой Отечественной войны.

Вокзал станции Кричев до войны

Сюжет был приключенческим, потому и запомнился. Позднее я нашел его в «Могилевском поисковом вестнике», издаваемом историко-патриотическим поисковым клубом «Виккру». Это воспоминания Ипполита Федоровича Бартошкина, который в 1943 – 1944 годах трудился на станциях Кричев, Могилев и Осиповичи. Уже в мирное время за свои заслуги он был награжден юбилейным орденом Отечественной войны II степени.
Перед началом Великой Отечественной могилевчанин Ипполит Бартошкин успел окончить шесть классов школы. Вместе с родителями, которые работали на железной дороге, в июле 1941 года был эвакуирован в Саратовскую область. Там подросток продолжил учебу и после 7-го класса прошел полугодовые курсы осмотрщика вагонов и слесаря.
В октябре 1943-го, когда Красная армия освободила первые районы республики, семья Бартошкиных решила вернуться на родину. Обосновались в Кричеве на территории железнодорожной станции в… погребе. Причина такого «места жительства» объяснима – фашистские оккупанты хозяйничали в райцентре более двух лет, уничтожив не только предприятия, культурно-просветительские и медицинские учреждения, но и жилые дома. В городе таких строений осталось всего 32…
Погреб, где «квартировали» Бартошкины, находился в 20 метрах от железнодорожного полотна возле водонапорной башни. Впрочем, дома подросток бывал нечасто – в 16 лет он уже устроился осмотрщиком, а с мая 1944 года стал вагонным мастером. Днем, а нередко и ночью Ипполит сопровождал поезда с военным грузом параллельно линии фронта до станций Веремейки и Переможник (сейчас остановочный пункт в Чаусском районе). Работали по-фронтовому: без выходных и отпусков. Трудовой день длился столько, сколько требовалось для выполнения задания. Спали мало, продуктов не хватало, так что постоянно было ощущение усталости и голода.
Приходилось ездить Ипполиту Бартошкину и в Дрибинский район, на станцию Темный Лес. Это были самые опасные рейсы – в Кричев вагоны часто возвращались пробитые осколками от фашистских снарядов. Особенно запомнилась железнодорожнику первая поездка. Вот выдержка из его воспоминаний:

Ветеран труда Ипполит Бартошкин

«…Да станцыі Цёмны Лес мы даехалi спакойна. Цягнік спыніў свой ход, і я пайшоў рабіць агляд вагонаў. Усё ў норме. І раптам з боку Дрыбіна пачуліся гукі гармат. Галоўны кандуктар цягніка, які стаяў побач са мной, нечакана пачаў прысядаць і варочаць галавою ў розныя бакі. Я са здзіўленнем глядзеў на яго. І толькі тады, калі некалькі снарадаў узарваліся побач, я зразумеў, што гэта ў яго было ад страху. Наша шчасце, што баепрыпасаў сярод грузаў не было.
Урэшце паступіла каманда адвесці састаў у лагчыну, што знаходзілася ў напрамку Оршы. Так цягнік не заўважаць варожыя стралкі, якія вялі агонь з боку Дрыбіна. Але наш паравоз не мог крануцца з месца – калі мы прыехалі на станцыю, згодна з інструкцыяй, машыніст адключыў тармазную магістраль. Тады я пабег уздоўж састава і ў кожным вагоне за павадкі стаў адпускаць тармазы. Паступова састаў пачаў набіраць ход. У гэты час раптам зноў пачалі страляць з гармат і зноў з боку Дрыбіна. Недалёт… Праз кароткі час зноў – другі, трэці прыцэльныя залпы. Некалькі снарадаў разарваліся якраз у тым месцы, дзе да гэтага стаяў наш цягнік. Сэрца міжволі сцялася, пахаладзела ў грудзях – гэта ж магла быць наша смерць!
У лагчыне мы стаялі, пакуль не сцямнела. І толькі тады нам перавялі стрэлкі на адзін з пуцей чыгункі. Заязджалі заднім ходам з адным вагонам, адчаплялі яго і вярталіся за чарговым. Так працавалі да новага артабстрэлу. Тады мы спынялі паравоз. Як толькі гукі выбухаў сціхалі, зноў вярталіся за чарговым вагонам. Гэта доўжылася, пакуль не паставілі пад разгрузку ўсе вагоны. Пасля дзвюх гадзін ночы нам загадалі пераехаць на другі канец станцыі (бліжэй да Крычава) і сабраць у адзін састаў усе парожнія вагоны. Такім парадкам аб’ехалі мы ўсе пуці і асцярожна, бо вагоны былі злучаны на хуткую руку і ненадзейна, адправіліся ў бок Крычава. Калі даехалі да раз’езда на 87-м кіламетры, спыніліся, спакойна прывялі састаў у парадак, а потым злучылі рукавы тармазной магістралі, апрабавалі і нармальным ходам рушылі да Крычава».
В Темном Лесу, оказавшемся в прифронтовой полосе, пришлось несладко и местным жителям, и находившимся в деревне бойцам Красной армии. С одной стороны – это тыл, пусть и близкий, и жизнь там в разы отличалась от той, что на передовой. Но слишком уж частыми были артиллерийские обстрелы: немцы били и массированно, и точечно. Уже в мирное время от старожилов не раз слышал: если над Темным Лесом появлялась «рама» (двухбалочный самолет-разведчик «Фокке-Вульф»), то обязательно жди неприятностей. Особый интерес для вражеских пилотов представляла железнодорожная станция, по ней старались вести огонь и батареи.

Ремонт поврежденного паровоза

Из-за постоянных обстрелов многие жители на время оставили свои дома: кто-то перебрался в соседние деревни, а кто-то искал укрытия в лесу. В окрестностях станции, под густым пологом елей, возник целый городок: блиндажи и кухни военных, землянки гражданских.
Память об обстрелах земля хранила еще долго. Житель города Горки Владимир Баркулов, преподаватель Белорусской сельскохозяйственной академии, рассказал следующее:
– Темнолесские края мне родные. В послевоенные годы, чаще осенью, когда копали картошку, на участке попадались металлические путевые костыли, предназначенные для крепления железнодорожных рельсов к шпалам. Откуда взялись? По словам моего деда, во время одного из немецких налетов бомба угодила в вагон с костылями, и они разлетелись по округе.
Дед Владимира Баркулова жил более чем в километре от железной дороги – в поселке Коптевский. Но «металлический дождь» накрыл и эту местность. Вес такого железнодорожного «гвоздя» мог достигать 600 граммов. Конечно же, не обходилось без жертв среди сельчан.
– Опять же по рассказам старожилов, во время одной из бомбежек из вагона высыпался артиллерийский порох, – рассказывает собеседник. – И долго еще у темнолесских ребят была забава: выкладывать пороховыми цилиндриками дорожку, поджигать с одного конца и смотреть, как огонь бежит навстречу случайному прохожему, пугая того до полусмерти.
Такие были игры у детей того времени. К сожалению, слишком много оружия осталось в белорусской земле после войны…

Максим ТЕТЕРИН

Яндекс.Метрика