«Мой мир – железная дорога…»

«Мой мир – железная дорога, мой путь – стальная колея…». Пожалуй, именно эти слова лучше всего подходят к характеристике героя сегодняшней публикации – ветерана моторвагонного депо Минск, почетного железнодорожника Владимира Верещагина. В этом году, 9 августа, он отметил 87-летие. Почтенный, уважаемый возраст. И очень интересная, наполненная созидательным трудом жизнь. Только так (и никак иначе) он завоевывал свой авторитет среди коллег. Не стремился к наградам, не искал высоких должностей… Скромный и отзывчивый человек. Таких, как он, неспроста относят к золотому фонду Белорусской железной дороги.

«Мне нравилась моя работа, и этого было достаточно», – философски замечает Владимир Васильевич, стаж которого только в моторвагонном депо 32 года. А ведь были и другие предприятия. И такие повороты судьбы выпадают далеко не каждому. «Что могу рассказать? Жизнь как жизнь: семья, работа…», – задумчиво произносит ветеран. И мыслями возвращается в прошлое, в места, где родился и рос.
Его малая Родина – деревня Стрешневы Горы Лотошинского района (впоследствии упраздненного) Московской области. 140 километров от столицы СССР. Деревня была большой – две улицы практически с сотней домов. Места красивые: рядом лес, озеро.
– Железная дорога находилась километрах в 40 от нашей деревни, проходила через Волоколамск, это было направление Москва – Рига, – уточняет Владимир Васильевич. – Мальчишкой мне порой доводилось ездить поездами в Москву за продуктами. А еще там жили родственники: брат матери после того, как вернулся с фронта, приехал в Первопрестольную, встретил девушку и женился. В семье родилась девочка, моя двоюродная сестра. Путешествовать по железной дороге мне очень нравилось.
Но это было после Великой Отечественной. Саму войну Владимир Верещагин, родившийся в 1936 году, тоже хорошо помнит. Точнее, период оккупации. Прошло столько лет, но для ветерана эти события были словно вчера.

Незваные гости

– В нашей деревне оккупанты появились осенью 1941-го, – говорит собеседник. – «Квартиранты» заняли практически все дома, в том числе и наш. Дом был довольно большой, двухэтажный: первый приспособлен для хозяйственных нужд, второй – жилой. Помню, как незваные гости обедали: за огромный стол садились человек 40. Мы с двумя старшими братьями подглядывали за ними через приоткрытые двери. Они видели нас, иногда подзывали к себе моего брата Николая, давали скомканную бумагу со словами «сожгите это в печке». А внутри оказывалось яблоко или плитка шоколада. Таким образом они нас угощали. Первое время фашисты были в настроении. Но после неудач на фронте оккупанты становились все мрачнее. И злость выплескивали на мирных, ни в чем не повинных жителей.
Однажды немец-шофер предложил Владимиру покататься на машине. Но не внутри, а стать на подножку. Мальчик с радостью согласился. Автомобиль начал движение. Скорость становилась все большей, водитель резко вошел в один поворот, потом во второй. Володя едва устоял, держась за ручку кабины. Немец во что бы то ни стало хотел сбросить мальчика, но у него не получалось. И лишь когда увидел его испуганный взгляд, расхохотался и остановил машину…
Во время оккупации немцы разместили в здании школы свой штаб. Во дворе стояли автомобили, военная техника. Рядом, в сарае, был склад. Дети нередко туда приходили – всем хотелось посмотреть на машины и танки. Но однажды одна из них загорелась – возможно, из-за неисправности. Фашисты, увидев это, просто рассвирепели, кто-то начал стрелять по ребятне. Дети быстро побежали к сараю и юркнули в щель под полом. Едва спаслись. Благо, их не стали преследовать, и через какое-то время они ушли.
Примерно неделю в деревне не было оккупантов. Но после битвы под Москвой враги начали отступать и вновь появились в Стрешневых Горах.

– Помню, за столом фашисты сидели грязные, небритые. Рубашки были уже не белые, а черные. А еще все давили вшей, – вспоминает Владимир Васильевич. – Самое страшное началось, когда они уходили из деревни. Однажды ночью прибежала соседка с криком: «Нина Ивановна! Горим, немцы нас жгут!». Оказалось, что оккупанты подожгли село с двух сторон. Был час ночи. Мама нас сразу разбудила, сказала, чтобы быстро одевались и шли туда, куда и все односельчане. Я по дороге плакал. Люди шли за деревню – к большому сараю (его называли ригой), в котором хранили снопы и сено. Дело было в декабре, холод ужасный – снег, мороз… Там все и остановились. В ночном небе летали самолеты. Один из них (не скажу точно, немецкий или наш) был сбит и начал падать. Было страшно. Мама взяла с собой одеяло, перину (подстилку на кровать) и швейную машинку – все, что смогла схватить в последний момент. Нас, детей, посадили на матрас, который лежал прямо на снегу. Старший брат, ему было 11 лет, вместе со своим другом решил вернуться в деревню и потушить пожар в одном из домов. Оккупанты заметили детей и начали стрелять. Мой брат не пострадал, но его друга ранило. Мальчика не удалось спасти.

«Ничего вкуснее не ел»

– Войну я помню хорошо, – продолжает рассказ ветеран. – Фашисты ушли. А где ночевать? В деревне уцелел один амбар, но туда набилось столько народа, что невозможно было вздохнуть. Сидели там и горевали. И вдруг женщины закричали от ужаса: к селу идут солдаты! Да какие-то необычные – в белых халатах и на лыжах. Что будет дальше, к чему готовиться? Оказалось, что это наши, красноармейцы. Как все обрадовались! Бойцы сразу же достали гостинцы. Как теперь помню эти кирпичики черного хлеба. Их разрезали на ломтики и посыпали сахаром. Ничего вкуснее я, наверное, и не ел.

Фронт откатился на запад. В деревне оставаться было нельзя – дом сгорел. Пришлось скитаться по родственникам. А когда появилась возможность, вернулись в родные места. Решили восстановить хотя бы первый этаж, который был сложен из кирпича. Наняли помощника – одна мама с малолетними детьми с этим бы не справилась. Кое-как накрыли крышу, пол настелили из кругляша, обтесав стволы деревьев топором. А вот русскую печь Нина Ивановна сложила сама. Как ни удивительно, но с этой сложной мужской работой она справилась отлично.
– А потом пекла в печи такие пироги, что вам не передать! И еще помню кисели на основе овсянки – тоже очень вкусные, – с ностальгией произносит Владимир Васильевич. – В таких сложных условиях и жили. После купили дом, который готовили к сносу и переехали в районный центр.
А что же отец? Он родился в 1908 году. Был сиротой, как и мама. Рос со своей будущей супругой в одной деревне. В первые дни войны Василий Алексеевич Верещагин ушел на фронт. Когда от него долго не было вестей, мама очень горевала. Пришлось одной поднимать троих малолетних сыновей – Николая, Виктора и Владимира. Но судьба явно благоволила главе семьи. Он прошел всю войну и вернулся в 1945-м целым и невредимым. Ни одного ранения! Позже отец рассказывал, что в юности встретил цыганку. А та, едва взглянув на его руку, напророчила, что несмотря на все испытания, ему ничего не грозит. Как говорят в народе: «Родился в рубашке».
– Папа вернулся осенью 1945 года, я уже ходил в начальную школу, – продолжает рассказ Владимир Верещагин. – Мне передали, что отец пришел с фронта. Я тут же побежал домой, но его не узнал – столько лет прошло! Все с ним обнимаются, плачут от радости, а я стою в стороне и смотрю. Помню, что медалей у него было немало – настоящий герой! Он был в самом пекле: воевал под Сталинградом. Рассказывал, что новость о Победе застала его в Чехословакии. И тогда же он едва не попрощался с жизнью. Группа советских солдат передвигалась на лошадях, и вдалеке они увидели врага – но не немцев, а румын, которые также ехали верхом. Завязалась перестрелка, в которой противник убил всех лошадей. Но красноармейцы не пострадали. Судьба его действительно берегла.

«Бригада Верещагина»

…Началась мирная жизнь. До войны Василий Алексеевич Верещагин работал механизатором на тракторе производства Челябинского завода – без кабины, на гусеницах. По его стопам пошли и трое сыновей – Николай, Виктор и Владимир – герой нашего повествования (Анатолий, самый младший, родился после Великой Отечественной). Владимир окончил школу фабрично-заводского обучения, научился обслуживать технику, пахать и сеять. На протяжении года учебы «студентов» (а вместе с ним был друг из деревни) обеспечивали формой и кормили. На тот момент Владимиру было уже 18, но из-за войны он не ходил в школу, поэтому сел за парту поздно – приходилось наверстывать упущенное. Но для молодого человека это не было проблемой – старательности и трудолюбия ему было не занимать.
Потом началась работа. Когда на смену выходила вся семья, их в шутку называли «бригадой Верещагина».
– Мы всегда были в передовиках! – не скрывает гордости ветеран. – За хорошую работу получали вымпелы. Их нам вручали прямо в поле. Также в то время я вступил в комсомол. А однажды даже выдали премию и выделили путевку в Москву, где в 1957 году проходил VI Всемирный фестиваль молодежи и студентов. Это был настоящий праздник! В Москве ходил на концерты, в музеи.
После обучения выпускники должны были два года отработать (в данном случае – на машинно-тракторной станции). Иначе даже в армию не брали. Так произошло и с Владимиром. Когда пришел срок, парня вызвали в военкомат. Ему предстояло отслужить три года в самом западном регионе страны – Калининградской области.
На воинскую службу Владимира Верещагина призвали в декабре 1957-го. На тот момент ему был 21 год. Служил в ракетных войсках стратегического назначения. Особенно ему запомнилась советская боевая машина реактивной артиллерии БМ-13 (она широко известна как «Катюша»). Устройство этой техники, как и многой другой, Владимир Васильевич изучил досконально.
Но сначала его, как и других новобранцев, привезли в город Черняховск. Первым делом – курс молодого бойца, а затем всех направили в училище младших командиров.
– Нас многому научили: оборудовать укрытия, с помощью дальномеров засекать вражеские цели, – вспоминает Владимир Верещагин. – Армейскую науку постигал вместе со своим другом Алексеем Васильевым, с которым мы учились еще в школе. Вместе были призваны на службу, занимались в училище младших командиров, и лишь после этого попали в разные подразделения. В основном со мной служили москвичи и жители области.

Судьбоносная встреча

Через год Владимира вместе с сослуживцами отправили в командировку за молодым пополнением. Путь был неблизкий – на Донбасс. Если бы знал тогда наш герой, как изменит эта поездка его жизнь!
– Ехали по железной дороге через Беларусь, – говорит ветеран. – Обычный пассажирский поезд. Чтобы скоротать время в пути, ходили по вагонам, знакомились с разными людьми. Особое внимание, конечно, обращали на симпатичных девчат (смеется. – Прим. Д. В.). Прошел слух, что в одном из купе едут бабушка и дедушка со своей внучкой. От желающих познакомиться с прекрасной незнакомкой не было отбоя, но она и слышать ничего не хотела об ухажерах. В какой-то момент все мои приятели вышли из купе, а я остался. Решил попытать своего счастья, попросил адрес. Девушка (ее звали Вандой) промолчала. Но неожиданно на сторону парня стали ее родственники. «А может, это твоя судьба? Дай ему шанс!» – сказали они. Сердце застучало сильнее, заветный адрес Владимир все-таки получил. Ванда вышла в Гомеле, где жила у своей родной тети. Парень же поехал дальше.
Целый год молодые люди переписывались. А когда пришло время увольняться в запас, Владимир спросил, можно ли ему приехать. Разрешение он получил. Правда, без приключений не обошлось.
– После окончания службы я должен был ехать в Москву за документами. И только после этого мог вернуться в Гомель к любимой девушке. И тогда, чтобы не терять время, я решил пойти к командиру роты, попросил посодействовать, чтобы получить документы как можно раньше, – вспоминает Владимир Васильевич. – Он посоветовал обратиться в дороге к начальнику эшелона. Я так и сделал. Но получил отказ, причем категоричный: «Дождитесь, пока поезд прибудет в Москву!». Я в сердцах сказал, что сойду с эшелона.
В ответ – угроза задержать при такой попытке. Как только поезд остановился в Минске (как сейчас помню, на 17-м пути), я покинул состав. Попрощался с сослуживцами и с чемоданом пошел на автостанцию. Подождал, пока поезд уйдет, а потом направился в кассу – брать билет до Гомеля, а заодно дать телеграмму, чтобы любимая меня встречала.
Ванда, родившаяся в предвоенном 1940 году, выросла в большой семье – родители воспитывали семерых детей. Было тяжело, поэтому девушку отправили к родственнице в город над Сожем. Тетка устроила ее поваром в больницу.
Владимир был в Гомеле несколько дней. Предложил Ванде поехать с ним в Россию. Но та отказалась. А потом тетя взяла инициативу в свои руки и повела молодых людей в ЗАГС. Влюбленные были готовы узаконить отношения, но выяснилось, что сделать это невозможно: у Владимира в отличие от Ванды не оказалось паспорта. Только воинская книжка. Стоит ли говорить, как пожалел в тот момент Верещагин о своем решении не ехать в Москву?! Правда, еще до побега он попросил друга получить в столице за него документы и выслать по месту жительства.
Владимир поехал домой, а Ванда осталась. Но попросила его вернуться 20 ноября. На прощание произнесла: «Если в этот день не приедешь, тогда вообще не возвращайся».
И вот наш герой – вчерашний военнослужащий – оказался в родных местах. Ему нужно было стать на военный учет в военкомате, а оттуда идти в паспортный стол. Как же долго тянулось время в ожидании документов! Наконец, они пришли. Буквально за день Владимир решил все проблемы и поспешил на поезд. И 20 ноября, как и обещал, приехал в Гомель. На этот раз молодых расписали. Тетя Ванды, будучи хорошей швеей, сшила для девушки свадебное платье. А потом новобрачные поехали к родственникам супруги – в деревню Павловщина Дзержинского района.

В новом статусе

– До Негорелого доехали поездом, а там нас уже встречала теща на телеге, запряженной лошадью, – вспоминает Владимир Верещагин. – Свадьбу сыграли 5 декабря 1960 года. Приехали мои родители (братья работали), была живая музыка – аккордеон, цимбалы. В общем, погуляли на славу. После свадьбы решили уехать в Россию, жили у моих родителей. В 1961-м родился первенец, сын Геннадий. Я пошел работать механизатором. Трудился на уже хорошо знакомом гусеничном тракторе ДТ-54. Позже окончил курсы экскаваторщиков. Жизнь шла своим чередом. Поначалу все было хорошо, а потом начались размолвки с родителями. Нам очень хотелось иметь свой уголок, но такой возможности не было. Поэтому летом 1962 года мы решили вернуться в Беларусь, в Павловщину.
В тот период шло строительство автомобильной трассы из Минска до Бреста. Владимира Васильевича взяли на работу экскаваторщиком. Правда, жилья не предоставляли, поэтому надолго он там не задержался, искал другие варианты. Прописался в Дзержинске (без этого нельзя было трудоустроиться). Нашел новую работу – слесарем на одном из ремонтных заводов в Минске. Собирал гусеницы для экскаваторов. Старался как мог, перевыполнял норму, надеясь на хороший заработок. Но парня ждало разочарование: вместо обещанной суммы выдали гораздо меньше. Что же делать? Верещагин совсем упал духом. Решил уйти с завода и продолжал искать работу, пока в его судьбу не вмешался случай. Сын хозяйки квартиры, где был прописан наш герой, работал помощником машиниста паровоза в локомотивном депо Минск. Он и посоветовал присмотреться к стальной магистрали.
Отныне – с железной дорогой 26-летний Владимир так и поступил. Работы не боялся, поэтому спокойно отнесся к тому, что начнет свой трудовой путь кочегаром. Как говорит сам, поступил в депо в 1962 году.
– Что вы, для меня это было почетно! К тому же здесь были свои тонкости, – говорит ветеран. – Моя задача – бросать уголь из тендера в лоток, а помощник машиниста из лотка бросал его в топку. Уголь не всегда поступал хорошего качества, иногда в пути приходилось делать остановку и чистить топку. Работать нужно было четко и слаженно, правильно распределять свои силы на весь маршрут. Работал на паровозах серии П36 и Су. Ездил по разным направлениям: на Брест, Осиповичи, Оршу, Вильнюс… Сильно ли уставал? Не без этого. Но старался, работал. Пассажирское движение – это особая ответственность. Поезд, как бы то ни было, должен прибыть точно по расписанию. Платили достойно: на то время зарплата 120 рублей была хорошим заработком. Мы с семьей снимали комнату в частном доме. Супруга работала поваром. Словом, жизнь потихоньку налаживалась.
А впереди были новые вызовы.
Кочегаром Владимир Верещагин ездил недолго. На Белорусской железной дороге начались большие перемены, которые повлияли и на судьбу героя публикации.
14 апреля 1961 года Министерство путей сообщения СССР согласовало технико-экономическое обоснование электрификации первого участка магистрали – направления от Минска до Олехновичей. Решение о том, что это будет именно он, споров не вызывало. Во главе угла была экономика. Проект был комплексным и предусматривал реконструкцию путевого развития станций, приспособление путевых устройств и переездной автоматики, реконструкцию устройств СЦБ и связи, строительство моторвагонного депо, тяговых подстанций и реконструкцию всего энергетического хозяйства Минского железнодорожного узла.

Пожалуй, труднее всего пришлось представителям локомотивного хозяйства. Здесь работы велись сразу по трем направлениям: строительство моторвагонного депо, комплектование подвижным составом, обучение и переквалификация кадров.
«В локомотивном депо Горький проходили стажировку и обучение группа инженеров и группа из 20 слесарей-ремонтников. В течение 1963 года из штата локомотивного депо Минск был подготовлен 101 специалист для ремонта и эксплуатации электропоездов и передан в штат моторвагонного депо. В Батумской дорожно-технической школе Закавказской железной дороги были подготовлены 29 машинистов и 32 помощника машиниста» (из книги «Из века в век. К 130-летию Минского отделения Белорусской железной дороги». Минск, 2001 г.). Среди тех, кто начал подготовку, был и Владимир Верещагин.

Выбирали самых лучших

– Я попал в группу будущих помощников машиниста электропоезда, – вспоминает ветеран. – Почему выбрали меня? Наверное, руководство видело, что я очень стараюсь, тружусь добросовестно. Вместе с другими работниками депо поехал в Батуми. Учились не месяц и не два, а целых полгода! Занятия проходили только по вечерам – днем преподаватели были заняты по основному месту работы. А свободное время проводили на море, купались и загорали. Потом началась практика, которую проходили в городе Горьком, где уже эксплуатировались электропоезда на переменном токе. Затем снова приехали в Батуми для сдачи экзаменов.
И лишь после этого вернулись в Минск. Интересно, что пока шла электрификация первого участка магистрали, я успел окончить курсы (они длились около месяца) помощника машиниста паровоза в составе той же группы. Трудился в этом качестве на маневровой работе в Минском узле. Правда, недолго.
Для работы на электрифицированном участке дороги отбирали самых лучших – опытных машинистов и помощников, передовиков, комсомольцев. Фамилии этих людей, навсегда вписанных в историю Белорусской магистрали, Владимир Васильевич хорошо помнит: Галкин, Шманай, Фролов…
Когда в депо прибыл первый электропоезд, собралось много людей – всем было интересно своими глазами увидеть новинку. А тех, кому доверили управлять этими поездами, считали счастливчиками. Одним из первых в качестве помощника машиниста отправился в рейс и Владимир Верещагин.
Что нужно для того, чтобы состояться в профессии? Слагаемых много. Трудолюбие, безусловно, хорошая черта, но еще нужны крепкие знания, смекалка, а с коллегами – взаимовыручка. Специалистом высокого класса не станешь в одночасье, это постоянная работа над собой. Владимир Верещагин хорошо это понимал и не переставал совершенствоваться. А еще он с особой теплотой говорит о своих «ласточках»: «Я технику любил и уважал».

Для мастерства требуется время

Был в биографии Владимира Васильевича эпизод, когда из-за досадного недоразумения ему на три месяца из помощников машиниста пришлось перейти в слесари – как говорит сам ветеран, «в канаву». Но временные трудности не сказались на его характере. Скорее наоборот – закалили. А потом он снова вернулся в кабину электропоезда. Помнит, как прямо в вагоне его экзаменовали. Но Верещагин не растерялся и блестяще выдержал испытание. А затем услышал долгожданное: «Можешь приступать к работе!».

Помощником машиниста он трудился до 1967 года. Ездил с заслуженными ветеранами депо: Долголевым, Пуниным, Шишло, которые еще до войны работали на паровозах. Опыт был огромный! Кстати, когда первые годы в моторвагонном депо еще не было магистрального отопления, выручал именно паровоз, использовавшийся в качестве котельной. С его помощью отапливали предприятие.
– Если честно, я не стремился быть машинистом, – продолжает рассказ ветеран. – Для многих это было самоцелью. Я же старался трудиться честно и добросовестно, не допускать брака. Понимал, что когда придет время и сложатся все обстоятельства, попробую себя и в этом качестве. Но события никогда не форсировал.
Так и вышло. Владимир Верещагин экстерном сдал экзамен на право управления электропоездом.
– Комиссия находилась в Управлении дороги. Многие мои коллеги ходили туда по несколько раз и все время проваливали испытания. А у меня получилось с первого раза! – с нескрываемой гордостью говорит Владимир Верещагин. – Конечно же, я серьезно готовился, изучал инструкции. Помог и опыт поездной работы. Знать надо все, это ведь колоссальная ответственность! В первую очередь – за жизни людей. Я об этом помнил всегда. Шел на работу в хорошем настроении, даже если рейс выпадал на праздник – например, на 8 Марта или 31 декабря. У железнодорожников, по большому счету, праздников нет. Так же, как плохой или хорошей погоды – это не имеет значения.

Не ради наград

Машинист – одна из самых уважаемых на дороге профессий. Эти люди достойны самых высоких наград. Но в жизни Владимира Васильевича был эпизод, когда от награды он отказался.
– Это было в 1975 году, – уточняет ветеран. – Машинист Почебыт, он же секретарь парткома, как-то вызвал меня на разговор. «Владимир Васильевич, вы хорошо работаете, являетесь примером для остальных. Мы с товарищами посоветовались и решили представить вас к государственной награде», – сказал он. – «Знаешь, Николай Захарович, я, пожалуй, откажусь. Не хочу, чтобы другие думали, что я только ради этого тружусь на дороге. И вообще считаю, что не заслужил, пусть ее получит кто-то другой, более достойный». Примерно таким был диалог. Руководство настаивать не стало, медаль в итоге вручили коллеге Владимира Васильевича.
Сегодня, спустя почти пять десятилетий, он считает, что поступил правильно. Правда, отказываться от знака «Почетному железнодорожнику» не стал. Воспринял это как признание заслуг перед родной железной дорогой. Именно этой наградой гордится больше всего.
Верещагин завоевал такой авторитет, что неслучайно именно ему доверили провести первый электропоезд по электрифицированному участку из Минска до Столбцов. Это было в 1975 году. Машинист вспоминает, что тот состав встречали очень торжественно, хлебом-солью. На импровизированном митинге выступил начальник моторвагонного депо Минск Михаил Плышевский.
Полигон электрификации рос. Верещагин ездил в разных направлениях, хорошо знал профиль пути и всегда во главу угла ставил безусловное обеспечение безопасности движения.
– Не скрою, в рейсе порой случались неисправности, неполадки. Но после многих лет работы я уже, как говорится, спиной чувствовал, где нужно искать причину. И обычно оказывался прав. Сам или вместе с помощником устранял неисправность, – говорит ветеран. – А еще старался всегда помогать коллегам. Бывало, позвонит нарядчик: «Заболел такой-то машинист. Володя, выручай!». И я спешу в депо. Уважал всех, и меня тоже уважали. Приятно, что публикации обо мне появлялись и в «Железнодорожнике Белоруссии». Кстати, стоит отметить, что Владимир Васильевич – ровесник отраслевой газеты, он также родился в 1936 году.

Продолжение – в учениках

Время идет быстро. На смену опытным машинистам приходит молодежь. Обучить ее азам профессии – задача сложная, но необходимая. Сколько учеников было у нашего героя – трудно сосчитать. Многие из них, к вящей радости ветерана, добились высот в профессии.
– Некоторые начинали со мной работать в качестве помощника машиниста. Я с первых дней старался доверять молодежи контроллер. Призывал быть смелее и увереннее в управлении поездом. Говорил, что они когда-то станут машинистами, и нужно уметь брать на себя ответственность. Это очень важно. Кто-то быстро ломался: дескать, у меня ничего не получается, мне здесь не место. Важно в таких случаях успокоить человека, найти к нему подход. Я рассказывал о себе. Ведь у меня тоже далеко не все сразу получалось. Всякое бывало. Но любовь к профессии сильнее трудностей, но только если ты, конечно, по-настоящему любишь свое дело. Я в этом уверен на сто процентов.
– Дело было в середине 1980-х. Однажды в свой выходной я решил поехать в деревню, – вспоминает Владимир Васильевич. – Пришел на платформу остановочного пункта Курасовщина. Стал ждать свой поезд. А перед ним, буквально за семь минут, должен следовать состав Москва – Берлин. Я по привычке, где бы ни находился, смотрю всегда на механическую часть, на колеса. И вдруг вижу, как одно из колес «берлинского» поезда идет юзом. То ли заклинило что-то, то ли подшипник рассыпался… Беда! Я тут же бросился к кассиру: «Скорее звоните диспетчеру или дежурному по станции, предупредите об опасности!». И тут выяснилось, что стационарный телефон неисправен. Что делать? Подходит мой поезд. Я запрыгиваю в кабину. А там ехал машинист-инструктор. Он мгновенно по радиостанции вызвал диспетчера, дежурного по депо и машиниста международного поезда. В Негорелом состав остановили, проверили и в одном из спальных вагонов обнаружили неисправность. Этот вагон отцепили. Он, кстати, был немецкого производства, пониже, чем советский аналог. Я тоже ехал до Негорелого, там и вышел. Пошел по делам теперь уже со спокойной душой. Получается, предотвратил аварию. Позже машинист-инструктор написал докладную на имя начальника депо, меня поощрили. Такой вот был случай. По-другому я поступить не мог.
В то же время, когда нужно было решать личные вопросы, Владимир Верещагин оставался скромным человеком, никому не хотел доставлять хлопот. – На свадьбу сына в Братск мы с супругой летели самолетом. Обратно решили ехать поездом, – повествует ветеран. – Дорога, насколько я помню, занимала 46 часов. Но это не главное. В разгар летнего сезона билетов до Минска было не достать! Я несколько раз ходил на местный вокзал, и все без толку. Только и слышал: «Приходите завтра!». Не знал, что делать. В какой-то момент разговорился с кассиром. И та узнала, что я работаю машинистом, являюсь почетным железнодорожником. Девушка тут же сказала об этом диспетчеру. И вопрос, к моему немалому удивлению, решился быстро. Нашелся билет и для супруги. Вот такая корпоративная солидарность.

Надежная опора

В семье Верещагиных было двое сыновей. Второй, Сергей, родился в 1970 году. Как раз тогда они получили квартиру в Минске (как говорит Владимир Васильевич, благодаря родному депо). Когда глава семьи был в отпуске, в основном ездили на его малую Родину, в Подмосковье, где жили его родители.
– Обычно мы приезжали накануне 7 ноября, главного праздника Советского Союза, – продолжает ветеран. – Долго сидели, говорили о жизни. В нашей семье железнодорожников не было, поэтому то, что я рассказывал о работе, было интересно всем. Два других брата были агрономами, еще один – шофером. Когда я получил квартиру, в Минск на новоселье наведались родители. Помню, как они удивлялись чистоте и красоте города, обилию продуктов в магазинах. Хвалили руководство республики.
Чета Верещагиных не раз бывала в Москве, видела все достопримечательности. О тех счастливых моментах напоминают фотографии в семейных альбомах. С супругой Вандой Брониславовной Владимир Васильевич прожил 55 лет. Дождались внука и внучку. Потом не стало сына Геннадия (он не смог справиться с тяжелой болезнью), вскоре ушла из жизни и любимая супруга…
Владимир Верещагин работал на железной дороге, не жалея сил. Но постепенно здоровье начало подводить: очень болела спина. И тогда в месткоме ему выделили путевку в санаторий «Беларусь», который в Сочи. Несмотря на то, что поехал туда в феврале, говорит, что отдохнул очень хорошо. Принимал ванны из минеральной воды, плавал в закрытом бассейне. Те дни ветеран вспоминает до сих пор.
– Удивляюсь сам, как быстро пролетело время! – восклицает Владимир Васильевич. – 35 лет, потом 45, 50… Словно это было вчера! На заслуженный отдых я ушел в 58 лет, в 1994-м. На Белорусской железной дороге проработал 32 года, общий трудовой стаж – 39 лет. Очень счастлив, что так сложилась судьба. Лучше и не придумаешь. Дорога мне многое дала, многому научила.

Силы дает земля

Несмотря на солидный возраст (87 лет), ветеран старается вести активный образ жизни – этому способствуют крестьянские корни. Много времени он проводит в деревне, где сохранился дом тещи, в котором живут сестра жены со своим сыном. У Владимира Верещагина там свой небольшой огород, есть и сарай для инвентаря. «Без земли я себя не представляю», – констатирует ветеран и добавляет: «Как только прихожу к врачам, мне сразу выписывают много разных лекарств, таблеток. А я все жду весну, говорю всем, что только лопата и труд на земле меня могут вылечить. И я действительно лучше себя чувствую, прибавляются силы».
Он по-прежнему в курсе того, что происходит на Белорусской железной дороге – новости узнает из отраслевой газеты, которую ему выписывают в моторвагонном депо. Читает внимательно, от корки до корки. За это, а также в целом за внимание и заботу Владимир Васильевич очень благодарен.
А еще радуется, когда видит поезда с пассажирами. Сразу вспоминает прежние годы.
– Сейчас, конечно, совсем другое дело: современная техника, мощная, красивая. А сколько электроники! В наше время все было по-другому. Но безопасность движения всегда остается для железнодорожников приоритетом. Когда я только вышел на пенсию, знакомые машинисты, завидев меня у поезда, предлагали снова сесть в кабину. А я не брался. Отъездил свое. Время идет. Сегодня в депо сплошь новые лица, молодые, красивые. И это правильно, это закономерно. Им продолжать дело, которое когда-то перенимало наше поколение у своих наставников. Перед ними – вся дорога.

Дмитрий
ВЛАДИМИРОВ