Декабрь
Ср
02
2020

Себя не щадили

Более тридцати лет прошло с момента аварии на Чернобыльской АЭС. Но память об этой трагедии снова и снова возвращает нас в страшный апрель 1986-го.

Участники ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС Анатолий Воронцов и Николай Метельский

Среди тех, кто первым столкнулся с последствиями техногенной катастрофы, были и подразделения железнодорожных войск. Сводная рота 71-го отдельного путевого батальона 30-й отдельной Краснознаменной железнодорожной бригады восстанавливала подъездной путь и стрелочный перевод, расположенные буквально в 100 метрах от самого ядерного пекла – 4-го энергоблока электростанции.
Железнодорожное полотно разрушила многотонная техника, которая использовалась для ликвидации пожара, бетонирования и возведения над разрушенным энергоблоком объекта «Укрытие», больше известного как «Саркофаг». Автосамосвалы, краны и бульдозеры управлялись в основном дистанционно и передвигались по железнодорожным путям, что приводило их в негодность. Чтобы отогнать стоящие возле реактора вагоны с ядерным топливом и отходами, нужно было срочно восстановить разрушенные пути.
О тех днях и о мужестве личного состава батальона, проявленном при работе на ЧАЭС, свидетельствуют экспонаты музея транспортных войск Республики Беларусь, который находится на территории 30-й отдельной Краснознаменной железнодорожной бригады в Слуцке. В тематическом зале – фотографии, защитные комплекты, противогазы, дозиметры, войсковые приборы химической разведки, оборудование для дезинфекции машин и техники. Здесь же – макет ЧАЭС с разрушенным 4-м энергоблоком. Но особый интерес у посетителей вызывают личные вещи ликвидаторов. Среди них – и ветеран железнодорожных войск старший прапорщик запаса Анатолий Воронцов. В музее хранится его личный дозиметр и пропуск в зону отчуждения.

Укладка стрелочного перевода военослужащими 71-го отдельного путевого железнодорожного батальона в районе 4-го энергоблока

– О радиации мы не знали, наверное, поэтому и не боялись. Только все время мучила жажда и клонило в сон. Все списывали на жару – температура доходила до +300С, – вспоминает Анатолий Александрович. – Единственное – офицеры тщательно следили, чтобы солдаты не пренебрегали средствами защиты. Кроме того, было запрещено пить воду из колодцев, собирать грибы-ягоды, покупать продукты у местного населения. После работы весь личный состав мылся и стирал одежду. Специальными веществами регулярно обрабатывали автотехнику, дороги, а также территорию палаточного лагеря.
Больше всего, как признается мой собеседник, душу ранили опустевшие деревни, заросшие за короткое время огороды и растерянные люди, не желающие отселяться. Самое ужасное впечатление у Анатолия Александровича оставило место, которое жители прозвали Чертолесьем: от радиации все деревья, в том числе хвойные, покрылись ядовито-красным налетом.
– Мне стало не по себе, когда впервые увидел деревню Пирки, – вспоминает еще один участник ликвидации последствий Чернобыльской катастрофы, водитель бригады Николай Метельский. – До аварии это был населенный пункт со школой, детским садом, библиотекой, фельдшерско-акушерским пунктом, добротными домами, новым домом культуры и отделением связи. Поселок с населением в 500 семей опустел в одночасье: разбросанные в спешке вещи, брошенные игрушки, на столах – посуда с остатками пасхальных блюд. Праздник тогда выпал на 4 мая – все это приводило в ужас. Во дворах и по улицам без присмотра бродили домашние животные. Куры несли яйца, которые никто не собирал, высиживали потомство. Причем и это поражало больше всего, подросшие цыплята были без оперения…

Личные вещи Анатолия Воронцова

За выполнение ответственных заданий оба моих собеседника были награждены нагрудными знаками «Участнику ликвидации последствий аварии ЧАЭС» и благодарственными письмами. Они часто приходят в музей.
На черно-белых фотографиях, размещенных в тематическом зале, – воины-железнодорожники во время ликвидации последствий катастрофы. Солдаты и офицеры действовали по-фронтовому. К примеру, норматив по обустройству стрелочного перевода составлял четыре дня, а военные делали это всего за несколько часов. На укладку 25-метрового железнодорожного звена уходило всего восемь минут. Уже через час по путям мог идти тепловоз. Еще один факт. Крепежные болты были сильно повреждены и в обычных условиях их пришлось бы долго свинчивать. Воины-железнодорожники наловчились срубать их одним-двумя ударами молота.

Всего железнодорожными войсками было вырублено 96 га леса, уложено 56,2 км пути и 107 стрелочных переводов, капитально отремонтировано 8 км пути и 24 комплекта стрелочных переводов, построено 11 мостов и столько же других искусственных сооружений. Усилиями военных железнодорожников введены в эксплуатацию подъездные пути к городу энергетиков – Славутичу.

Экспозиции в музее транспортных войск Республики Беларусь, посвященная аварии на Чернобыльской АЭС

До мелочей была продумана и технология проведения работ: сначала личный состав роты оттачивал путевые навыки на «чистом» полигоне, расположенном возле палаточного городка на станции Вильча. Для выполнения определенного замкнутого цикла тренировались по несколько бригад. Первая демонтировала старый стрелочный перевод и железнодорожное полотно, вторая занималась погрузкой, третья – разгрузкой железнодорожных блоков, четвертая их укладывала, пятая сбалчивала, шестая выравнивала. Такой алгоритм позволял сделать процесс беспрерывным и уменьшить продолжительность пребывания личного состава в зараженной местности, а значит – свести к минимуму облучение радиацией. Кстати, стрелочные блоки тоже «зашивали» заранее – по блочному методу. На реальном объекте смены длились всего 20 минут.
За добросовестное исполнение служебных обязанностей и проявленное мужество многие военнослужащие 71-го отдельного путевого железнодорожного батальона были удостоены государственных наград и медалей «За боевые заслуги».

Лидия СЕРГЕЕВА

Яндекс.Метрика